Новости / Хирургический вагон офтальмолога Николая Алферова
31.01.08
11:10:17
167
Вторник и четверг в глазном отделении иркутской железнодорожной больницы – дни особые. С утра вспыхивает свет в трех операционных, настраиваются японские микроскопы, способные дать 32-кратное увеличение, раскладываются пинцеты, иглодержатели, тончайшие нити с девятью нулями после запятой и целый набор идеально заточенных лезвий: стальных, фионитовых, алмазных. Профессор Николай Алферов предпочитает работать алмазным инструментом. «У него толщина всего 800 ангстрем, он не режет – он раздвигает клетки». Алферову достаются самые сложные случаи. И это понятно. Во-первых, он заведующий отделением. Вот уже 21 год. А во-вторых, хирург высочайшей квалификации, способный сотворить чудо со зрением. За этим чудом к нему и идут люди.
Стабильный пульс и идеальное зрение
Человеческий глаз Николая Алферова привлек еще со студенчества. Он и в институтский кружок при кафедре записался, чтобы заглянуть в него поглубже. Это только кажется, что простое устройство, на самом-то деле сложнейший аппарат. А главное – весьма капризный. На него влияет масса вещей: нервы, давление, стрессы, курение…
Пять лет он вникал в тонкости офтальмологии в областной больнице, а когда ощутил мужество руки, его переманил к себе Юрий Рудник, главный врач железнодорожной больницы. Был он человеком необычной, какой-то бьющей через край энергии, постоянно носился с новыми идеями. На свою миссию врача смотрел с ведомственной колокольни. Какие у железнодорожника самые важные органы? Сердце и глаза. Надо сделать все, чтобы у машиниста, идущего в рейс, пульс был стабильный, а зрение идеальное.
В соответствии с этой диспозицией к сердцу был приставлен надежный человек – Владлен Бойцов, один из родоначальников зарождавшейся в Иркутске кардиохирургии. Он не только лечил мелкие недуги, но и производил капитальный ремонт «мотора»: клапаны менял, шунтирование делал… Все признавали, что в делах сердечных железнодорожная больница далеко вырвалась вперед. К этому уровню, по твердому убеждению главврача, необходимо было подтянуть и глазное отделение.
Оглядев свое новое хозяйство, Николай Алферов нашел его весьма патриархальным. Микрохирургия была в зачаточном состоянии. Ни соответствующего оборудования, ни навыков. Начал с того, что спешно переделал доставшийся по случаю гинекологический микроскоп в офтальмологический, и приступил к операциям. Спасибо Юрию Руднику, он дал завотделением полный «карт-бланш»: закупай новейшую аппаратуру, езжай хоть на край света, если там можно чему-то научиться. С его благословения глазное отделение обзавелось японскими микроскопами, о которых другие могли только мечтать. Потому что в офтальмологии искусная рука, конечно, вещь необходимая, но без хорошего микроскопа, малополезная. Голым пальцем в глаз не полезешь, а если полезешь, то только навредишь.
– Я тогда много поездил, – вспоминает Николай Алферов. – Где какая научная конференция – я туда. Даже до Америки добрался.
Америка его удивила, но больше технической стороной. Операционные были напичканы аппаратурой, которая значительно расширяла возможности хирурга. Оставалось лишь кусать локти от зависти. А вот по мышлению, по уровню знаний он не почувствовал особого превосходства американцев. Также как и австралийских врачей, когда проходил стажировку в Сиднее, на кафедре офтальмологии местного университета.
– У них узкая специализация – в основном на катаракте. Настолько набили руку, что укладываются в 15 минут. Но больше ничего не умеют. Хотя получают они, дай бог, сколько. Офтальмологи, кардиологи и нейрохирурги – самые обеспеченные люди.
И только один человек сумел поразить его сразу и на всю жизнь. Этого человека зовут Эрнст Мулдашев.
Уфимский уникум
Вот уже 30 лет как уфимский офтальмолог Эрнст Мулдашев вызывает самые противоречивые мнения. Одни его превозносят до небес, другие считают едва ли не шарлатаном. Знаменитый Святослав Федоров пытался даже лишить его медицинского диплома. Для Николая Алферова он гениальный человек.
– Да, у него есть странности: он изучает потусторонний мир, посещает Гималаи, ищет прародителей человека, но это его хобби. Давайте простим ему эту слабость.
Своей скандальной славой Эрнст Мулдашев обязан в первую очередь изобретению аллопланта – биологического материала с удивительными свойствами. Вживленный в организм, он запускает механизм регенерации, превращаясь в нужную ткань: костную, мышечную, слизистую… Как признается сам изобретатель, ему самому до конца не ясен принцип действия «чужого саженца» (так переводится слово «аллоплант»). Эту откровенность ему и ставят в вину: сначала, мол, изучи до конца, а уж потом рекомендуй.
А вот Николая Алферова эта открытость как раз и подкупила: другой бы напустил научного тумана, а этот честно и откровенно – пока тонкостей не постиг. А кто до конца постиг? Вон, сколько ни бился великий Бехтерев, а так и не докопался до тайны мозга. Одним словом, стоило с этим человеком познакомиться поближе.
Застать на месте директора Всероссийского центра глазной и пластической хирургии оказалось сложно. То он на конференции в Америке, то читает лекции в Китае, то с экспедицией в Гималаях… Но именно горы и помогли заманить мэтра в Иркутск. Николай Алферов, страстный альпинист, прошедший Памир, Тянь-Шань, Кавказ, пообещал ему Саяны в придачу к Тункинской долине. От такого подарка даже трехкратный чемпион СССР по горному туризму отказаться не смог.
Узнав о приезде Эрнста Мулдашева, народ словно с ума сошел. Поправить зрение съехались не только местные, но и жители Забайкалья и Бурятии. Врачи набивались в операционную как спички в коробок, наперебой щелкали фотоаппаратами. И действительно, посмотреть было на что. Для мэтра специально подобрали самые сложные случаи, отягощенные воспалительными процессами, и он играючи справлялся с ними. Стало понятно, что не зря его хирургическую технику признали лучшей даже в Америке.
Неделю Эрнст Мулдашев просидел у операционного стола, потом еще дня четыре наблюдал за прооперированными. Учил врачей, как правильно вшивать аллоплант, где лучше его размещать. У него для каждой части глаза был разработан свой биоматериал: один для регенерации роговицы, другой – склеры, третий – сетчатки…
Заинтригованный, я попросил Николая Алферова показать знаменитый «чужой саженец». Он вынул из коробки небольшой флакон с жидкостью, на дне которого лежали два белых кусочка размером в полсантиметра.
– Это, можно сказать, полуживая материя. Кладешь в пробирку с физраствором – она словно просыпается от сна, начинает бегать, метаться. Секрет ее производства знают лишь два человека: Мулдашев и кто-то еще. Ему предлагали продать технологию за большие миллионы, но он отказался.
Сейчас аллоплант экспортируется в 130 стран мира. Редкая операция в железнодорожной больнице обходится без него. Николаю Алферову, как старому знакомому, поставляют эксклюзивный материал в нужном количестве и без задержек. Рассказывал, как недавно пришел к нему парень с дыркой в глазу. Что-то там отлетело и неудачно приземлилось. Врачи все в голос – надо срочно удалять. И действительно, обычными методами глаз спасти невозможно, надежда только на аллоплант. Провели экстренную операцию, подшили чудодейственный кусочек – и дырка начала затягиваться.
– Это что, я как-то девушке целое веко восстановил с помощью биоматериала. Представляете, какая трагедия – лишиться его в молодые годы, хоть в петлю лезь. Она так и сказала: вы мне не веко вернули, а целую жизнь.
Академия высоко оценила иркутского офтальмолога
В середине 1990-х глазное отделение было на пике успеха. По оснащенности оно не уступало даже Иркутскому филиалу МНТК «Микрохирургия глаза». Кстати, Николая Алферова звали туда, но он отказался. Не смог принять широко разрекламированный бригадный метод, когда один режет, другой шьет.
– Все это профанация. Как можно больного по конвейеру пускать с разрезанным глазом. Хирургия – это индивидуальность, это тонкое рукоделие.
За короткий срок он подобрал и выучил персонал, которым может гордиться любая глазная клиника. Великолепная шестерка хирургов: он с Юрием Климовым и четыре женщины – Ольга Сухарчук, Марина Бронникова, Валентина Кочук, Светлана Ликомцева. Такая пропорция сложилась скорее случайно, чем сознательно. В офтальмологии мягкая женская рука не обладает преимуществом перед суровой мужской. Здесь другие критерии. И большая, совсем не женская нагрузка. Приходится по пять-шесть часов склоняться над столом в неудобной позе, держа руки на весу и до рези в глазах всматриваясь в микроскоп. Профессия, прямо сказать, не для неженок.
Николай Алферов сделал и территориальные завоевания, захватив весь двухэтажный особняк, в котором когда-то глазному отделению отводился лишь один этаж. Вместо
30 коек стало вдвое больше. Он внедрился даже в соседний детский сад, организовав там группу по лечению косоглазия. Изъян, между прочим, весьма распространенный. Его устраняли в больнице, а потом передавали детей в две спецгруппы детсада, где они все время были под наблюдением врача. Идеальный вариант, считает Алферов, когда ребенок одновременно и отдыхает, и лечится. А когда приходит время идти в школу, он уже здоров.
Казалось, нет препятствий, которые бы не преодолела энергия заведующего отделением. Даже глаукома, эта коварная болезнь, подбирающаяся исподтишка, была укрощена. Ее лечат сейчас и консервативно, и хирургически, и комбинированно. Но об экономические реформы разбился даже его недюжинный напор. Больницу вывели из состава Восточно-Сибирской железной дороги и передали в столичный департамент. С финансами сразу стало туго. Ставку врача в детсаду урезали, и лечебные группы пришлось распустить.
– Мы рубим ветку, на которой сидим, – горячится Николай Алферов. – Зрение у населения ухудшается с каждым годом, школьники уже сплошь в очках. Появились такие заболевания, которых раньше не было. Увлечение компьютерами не проходит даром. Как доказали японцы, они вызывают и прогрессию близорукости, и глаукому. Нужен не один лечебный садик, а 200–300 в области. Иначе нам генотип не сохранить.
Огорчает Николая Алферова и откат в оснащенности. Позарез нужен лазер для операций на сетчатке, а денег нет. В тех же американских клиниках оборудование обновляют каждые три года.
– Ладно, не будем гнаться за американцами, но раз в пять лет-то надо разоряться на новинки. Говорят, зарабатывайте сами. Но мы же, извините, не завод по производству пива. Выручить мог бы муниципальный заказ, но город как-то равнодушен к использованию нашего потенциала. Мы делаем в год около тысячи операций, а могли бы и больше.
Сейчас Николай Алферов захвачен идеей создания междорожного офтальмологического центра, обслуживающего несколько соседних регионов. Мечтает оснастить его по последнему слову техники, вынести операционные в отдельный блок, палаты сделать одно-двухместными…
– Можно пустить по дороге хирургический вагон, который бы добирался до самых отдаленных мест, до той же, например, Чары. Ведь глубинке, живущей на скромные деньги, билет до Иркутска не всегда по карману. А тут не только лекарство пропишут, но и простейшую операцию сделают.
Москва на затею Алферова смотрит вроде бы благосклонно. Но, как смеется Николай Николевич, «страна большая, Иркутск, по московским меркам, где-то у черта на куличках, могут и забыть».
Я думаю, вряд ли Николая Алферова можно забыть. Да он и не позволит. Еще вчера он был хирургом-офтальмологом, а сегодня уже заслуженный деятель науки и образования. Это звание на днях ему присудила Российская академия естественных наук. Без сомнения, это только начало его восхождения по академической лестнице.
Областная газета, Олег Гулевский
Фото: Николай Рютин
