Новости / Из новой летней коллекции Евгения Турунова
12.10.06
09:30:06
344
4 октября в галерее LПланетарий¦ открылась выставка иркутского живописца Евгения Турунова ? итог работы нынешнего лета. Само по себе это примечательно ? не каждому автору удается получить за один лишь сезон столь богатый и изысканный Lурожай¦ (говорят, у него появилась новая муза, ? а хорошо от этого всем нам!). И вот ? выставка- Представьте: вы входите в стильное современное здание, делаете несколько шагов ? и оказываетесь в роскошном саду, окруженные такой щедрой красотой, на какую способно только лето, только живая природа. И, осмотревшись, добавляете: и художник, который умеет не только наблюдать и уверенно смешивать краски, но и осмысливать увиденное, и одаривать нас талантом.
Сама экспозиция организована так, что несет на себе отпечаток некой торопливости, элегантной небрежности, экспромта: работы на стенах, работы, еще не снятые с мольбертов- Такое ощущение, что вы зашли в мастерскую художника, который дружески показывает вам только что законченное- Кстати, здесь нет лукавства ? некоторые полотна действительно настолько свежи, что краски еще не окрепли, не просохли.
Можно только позавидовать художнику, который провел три дачных месяца столь плодотворно, а можно просто Lотдаться волне¦ и окунуться в стихию, которой он околдовывает своего зрителя. Турунов ? если кто не знает ? не пишет портретов, сюжетных картин и практически не создает пейзажей. Его ниша, в которой он располагается все прочнее и увереннее, тесня многих других, ? это натюрморт. Еще более узко и точно ? он с упоением пишет цветы. Изредка они соседствуют у него с бабочками, рыбами, павлинами, которые, с его подачи, начинают казаться зрителю какими-то экзотами. (Чуть раньше он столь же увлеченно писал драконов, закручивал раковины, переходящие в какие-то космические спирали-) Цветы, рыбы и павлины на этой выставке есть, и мы о них поговорим, потому что это совершенно невозможно представить себе априорно.
Его цветы ? любимые им пионы, хризантемы, розы ? недавно приняли в свою компанию еще и лилию. Он воспевает их во всех ракурсах и сочетаниях, любуется их прелестью и чувственностью и заставляет и нас любоваться ими и даже волноваться. Далеко ушедший от традиций реализма, он не выписывает нам каждый листок-лепесток, но образ цветов у него получается почти одушевленным, даже одухотворенным. Есть работа ? из совсем новых: роза в белом кувшине, с лилиями; букет далек от классического канона, какой-то встрепанный, чуть-чуть тревожный. Гляжу на него ? и не покидает ощущение, что здесь изображена пощечина цветку- Цветку, зардевшемуся от нанесенной ему обиды- ? и энергетика работы такова, что невозможно отвести глаз.
И сколько этой роскоши, этого щедрого цветения! Вот она, метафора полноты и полноценности жизни! От полотна к полотну взгляд перелетает, как пчела, ощутившая в себе зарождающуюся музыку меда.
Лилии ? рыжие, неказистые; белые, царственные, Lлилейные¦, оттененные зеленью листьев и обрывающиеся в пустоту- Эфемерна жизнь цветка (а наша жизнь ? не эфемерна?), но запечатленная красками на холсте, она становится продолженной в вечность. И, опуская за скобки чувственность и любование, начинаешь проникаться философичностью его картин, с помощью которых он как бы утверждает гармоничные начала жизни. Наперекор дребезжащей в каждом из нас внутренней дисгармонии и уж тем более дисгармонии внешней, наперекор разладу и нервозности быта и социума он оптимизирует саму жизнь, он возвращает нас к истокам, которые, при ближайшем рассмотрении, оказываются незамутненными! Он поворачивает нас лицом ко всему здоровому, полнокровному, заживляющему. Он делает нас, если хотите, счастливее!
Его называют мастером интерьерной живописи, и с этим нельзя не согласиться, потому что большинство работ именно для того и предназначено ? окружить и окутать собой, создать атмосферу. Такое перетекание живописи в дизайн и обратно, такой сплав живописи с дизайном напоминает сплав двух благородных металлов для получения еще не виданного результата. Именно таковы работы с павлином, с рыбами, с розами (речь о Lсветлых¦ розах).
Павлин: изображение рассечено на пять отдельных вертикальных полос (павлин в клетке?), в каждом как бы свой фрагмент, ? но цельность восприятия от этого ничуть не страдает, лишь выигрывает! Вот только не ждите увидеть павлина, царственную птицу, в пестроте его естественного оперения ? художник живописует нам его изображение нежнейшими, неуловимыми оттенками, от теплого и мягкого солнечного до прохладно металлического. Он мерцает в своем пространстве, как детский сон, как пыльца на крыльях бабочки-голубянки, как звездная пыль на тропинках вселенной. Кажется, протяни к нему руку ? он рассеется и исчезнет, будто его и не бывало.
Розы: нет той ослепительности от яркого цвета ? есть ослепление нежной золотистостью. Что это ? какое-то неземное полупрозрачное молоко упало на чайные розы в саду или обычный утренний туман, подсвеченный первыми лучами, окутывает их? Все едва угадывается, как в первую минуту мироздания. Мечта или мираж, которые спасут и от печали, и от пошлости, оставив легкую грусть, без которой не живет сердце.
Рыбы: ну конечно, предельно декоративны, хотя бы своим форматом, вытянутым в вертикаль. Декоративны полотна, не сами рыбы: рыб еще нужно разглядеть. Пробовали в настоящей воде? Всегда нужно всмотреться, настроить глаз. И вот в глубинах, в таких плотных слоях ? что-то упругое и живое. Золотистое, ускользающее! Кто сказал, что золотая рыбка ? исполнительница желаний? Желаний надо бояться ? они и сами по себе могут сбыться. Желайте осторожно, как бы говорит вам художник: из глубин подсознания, подчувствования на поверхность может всплыть и безобидный пузырек воздуха, и нечаянное прозрение, и блесна из будущего, которая, не дай бог, попадет вам в горло-
-Когда наступит миг и вы опомнитесь и увидите себя адекватно ? на выставке, в окружении друзей художника, галдящих, обменивающихся впечатлениями, переходящих от картины к картине, и среди них ? его, Евгения Турунова, ? элегантного, разрумянившегося, немножко заведенного торжественностью момента, ? в этот миг оглянитесь еще раз на зардевшуюся розу, на сахарно белеющую лилию, на вызывающе красивые пионы и хризантемы, на этих ускользнувших-таки от вас рыб. Оглянитесь и ощутите еще раз свою слитность с миром, и пусть вам в этом мире, обретенном с помощью художника, будет столь же безоговорочно хорошо и красиво.
Любовь Сухаревская, LБайкальские вести¦
Сама экспозиция организована так, что несет на себе отпечаток некой торопливости, элегантной небрежности, экспромта: работы на стенах, работы, еще не снятые с мольбертов- Такое ощущение, что вы зашли в мастерскую художника, который дружески показывает вам только что законченное- Кстати, здесь нет лукавства ? некоторые полотна действительно настолько свежи, что краски еще не окрепли, не просохли.
Можно только позавидовать художнику, который провел три дачных месяца столь плодотворно, а можно просто Lотдаться волне¦ и окунуться в стихию, которой он околдовывает своего зрителя. Турунов ? если кто не знает ? не пишет портретов, сюжетных картин и практически не создает пейзажей. Его ниша, в которой он располагается все прочнее и увереннее, тесня многих других, ? это натюрморт. Еще более узко и точно ? он с упоением пишет цветы. Изредка они соседствуют у него с бабочками, рыбами, павлинами, которые, с его подачи, начинают казаться зрителю какими-то экзотами. (Чуть раньше он столь же увлеченно писал драконов, закручивал раковины, переходящие в какие-то космические спирали-) Цветы, рыбы и павлины на этой выставке есть, и мы о них поговорим, потому что это совершенно невозможно представить себе априорно.
Его цветы ? любимые им пионы, хризантемы, розы ? недавно приняли в свою компанию еще и лилию. Он воспевает их во всех ракурсах и сочетаниях, любуется их прелестью и чувственностью и заставляет и нас любоваться ими и даже волноваться. Далеко ушедший от традиций реализма, он не выписывает нам каждый листок-лепесток, но образ цветов у него получается почти одушевленным, даже одухотворенным. Есть работа ? из совсем новых: роза в белом кувшине, с лилиями; букет далек от классического канона, какой-то встрепанный, чуть-чуть тревожный. Гляжу на него ? и не покидает ощущение, что здесь изображена пощечина цветку- Цветку, зардевшемуся от нанесенной ему обиды- ? и энергетика работы такова, что невозможно отвести глаз.
И сколько этой роскоши, этого щедрого цветения! Вот она, метафора полноты и полноценности жизни! От полотна к полотну взгляд перелетает, как пчела, ощутившая в себе зарождающуюся музыку меда.
Лилии ? рыжие, неказистые; белые, царственные, Lлилейные¦, оттененные зеленью листьев и обрывающиеся в пустоту- Эфемерна жизнь цветка (а наша жизнь ? не эфемерна?), но запечатленная красками на холсте, она становится продолженной в вечность. И, опуская за скобки чувственность и любование, начинаешь проникаться философичностью его картин, с помощью которых он как бы утверждает гармоничные начала жизни. Наперекор дребезжащей в каждом из нас внутренней дисгармонии и уж тем более дисгармонии внешней, наперекор разладу и нервозности быта и социума он оптимизирует саму жизнь, он возвращает нас к истокам, которые, при ближайшем рассмотрении, оказываются незамутненными! Он поворачивает нас лицом ко всему здоровому, полнокровному, заживляющему. Он делает нас, если хотите, счастливее!
Его называют мастером интерьерной живописи, и с этим нельзя не согласиться, потому что большинство работ именно для того и предназначено ? окружить и окутать собой, создать атмосферу. Такое перетекание живописи в дизайн и обратно, такой сплав живописи с дизайном напоминает сплав двух благородных металлов для получения еще не виданного результата. Именно таковы работы с павлином, с рыбами, с розами (речь о Lсветлых¦ розах).
Павлин: изображение рассечено на пять отдельных вертикальных полос (павлин в клетке?), в каждом как бы свой фрагмент, ? но цельность восприятия от этого ничуть не страдает, лишь выигрывает! Вот только не ждите увидеть павлина, царственную птицу, в пестроте его естественного оперения ? художник живописует нам его изображение нежнейшими, неуловимыми оттенками, от теплого и мягкого солнечного до прохладно металлического. Он мерцает в своем пространстве, как детский сон, как пыльца на крыльях бабочки-голубянки, как звездная пыль на тропинках вселенной. Кажется, протяни к нему руку ? он рассеется и исчезнет, будто его и не бывало.
Розы: нет той ослепительности от яркого цвета ? есть ослепление нежной золотистостью. Что это ? какое-то неземное полупрозрачное молоко упало на чайные розы в саду или обычный утренний туман, подсвеченный первыми лучами, окутывает их? Все едва угадывается, как в первую минуту мироздания. Мечта или мираж, которые спасут и от печали, и от пошлости, оставив легкую грусть, без которой не живет сердце.
Рыбы: ну конечно, предельно декоративны, хотя бы своим форматом, вытянутым в вертикаль. Декоративны полотна, не сами рыбы: рыб еще нужно разглядеть. Пробовали в настоящей воде? Всегда нужно всмотреться, настроить глаз. И вот в глубинах, в таких плотных слоях ? что-то упругое и живое. Золотистое, ускользающее! Кто сказал, что золотая рыбка ? исполнительница желаний? Желаний надо бояться ? они и сами по себе могут сбыться. Желайте осторожно, как бы говорит вам художник: из глубин подсознания, подчувствования на поверхность может всплыть и безобидный пузырек воздуха, и нечаянное прозрение, и блесна из будущего, которая, не дай бог, попадет вам в горло-
-Когда наступит миг и вы опомнитесь и увидите себя адекватно ? на выставке, в окружении друзей художника, галдящих, обменивающихся впечатлениями, переходящих от картины к картине, и среди них ? его, Евгения Турунова, ? элегантного, разрумянившегося, немножко заведенного торжественностью момента, ? в этот миг оглянитесь еще раз на зардевшуюся розу, на сахарно белеющую лилию, на вызывающе красивые пионы и хризантемы, на этих ускользнувших-таки от вас рыб. Оглянитесь и ощутите еще раз свою слитность с миром, и пусть вам в этом мире, обретенном с помощью художника, будет столь же безоговорочно хорошо и красиво.
Любовь Сухаревская, LБайкальские вести¦
